(пост лежал в драфтах неделю и сегодня, наконец, обрёл форму)
Прошлые - не эти - выходные, 24-26 августа, вновь прошли на озере у речки Ишин-Гол между деревень Ординск и Гушиты. За это время мне пришлось запомнить ещё немало других названий, встретить новых знакомых, увидеть ночную жизнь в бурятском гетто, стать мишенью для стрельбы из двустволки, превратить пиво “Балтика Кулер” в бензин, а также сделать массу поучительнейших выводов.
Но сначала панорамы и ключевые кадры. Первый - моя гордость 
Итак, пятница вечер. Состав: я, ВоРо, Андрон и Сеня. Мы снова выезжаем на уже успевшее стать для нас родным озеро, чтобы провести там все выходные за рыбалкой и единением с природой. Выдвигаемся около полвосьмого вечера, и когда добираемся до места (расстояние составляет в общей сложности около 110 километров, из которых 15 проходит по городу и 5 по полю), уже совсем темнеет. Поэтому мы варим гречку, ужинаем и отправляемся спать в палатку, готовясь к новому дню.
Новый день наступает, и начинается экшен. Точнее, начинается он у пацанов, потому как я сплю до десяти и просыпаюсь, как обычно это бывает в палатках, от жары. Даже если на улице дует ветер, если он не попадает внутрь палатки, от солнечного света температура там очень сильно повышается. Но мне-то что! Я уже выспался и готов к свершениям.
Приезжает Андрон, он купил в Гушитах (так называется деревня к северу от озера) хлеб. Хотя масло не купил, и поэтому рыбу фри жарить не на чем. Не купил он и майонез, без которого в тайге жизнь не красна. Зато он узнал, что там можно набрать воды (есть водокачка, а где-то в распадке чистый ключ). Поэтому, позавтракав хлебом с паштетом, мы отправляемся на исследование местной деревни, которая в следующие 24 часа становится для нас родной. Так и запишите: наша с Андроном родная деревня - это Гушиты!
Гушиты - буколический уголок, где проживают в основном русские либо обрусевшие буряты. Молодёжи почти нет (что, как впоследствии выясняется, даже очень хорошо), зато живут достаточно зрелые люди и маленькие детки.
Основу экономики Гушит(ов) составляет КРС (крупный рогатый скот) и связанное сельское хозяйство: овцеводство, свиноводство, коневодство. Практически ничего не выращивают, только зерновые на силос. Несмотря на обилие конопли, производство наркотиков тоже не развито.
Гушитская водокачка. Стоит дёрнуть торчащий из стены рычаг, как из шланга начинает литься чистая ледяная вода, немного желтоватая, но вполне пригодная в пищу.
В пирамиды подобного вида набивают навоз, чтобы он перегорал. Когда ударят первые морозцы, его разносят по деревне в целях обогрева. Оттуда и пошло выражение “нести тепло людям”. Около навозных пирамид можно всю зиму греться и не заболеть. В средневековье существовала страшная пытка - жертву кидали в парник и заваливали навозом - там ей суждено было провести несколько дней. Когда время проходило, от жертвы оставалась одна голова, но, впрочем, выждав немного меньше положенного, можно было получить огромный человеческий пельмень.
Кроме того, в Гушитах по улицам гуляют свиньи с поросятками. Семьи повзрослее сопровождает папа-хряк размером с сенбернара и точно таким же хриплым голосом. Семьи помоложе - мамаша. Я большой любитель свиней, ничего не могу поделать. Смотрю на них и наслаждаюсь. Бабушка местная даже спросила: что, свиней не видели? И попала в самое яблочко: свиней я не видел.
Вечером на водокачке поят лошадей и можно встретить кого-нибудь из местных. Если этот местный не пьян, беседа обещается интересная.
Здесь мы на время прервём рассказ о прелестях жизни в Гушитах и вернёмся к нашему магическому времяпрепровождению.
Поучительная магическая история, случившаяся с нами в бурятских краях
Итак, проведя день субботы в приятном безделии и закончив его у костра с гречкой и шиповниковым чаем, мы наслаждались звёздным небом, когда в темноте забрезжил свет фар автомобиля. Машина направлялась прямо к нам, и любая встреча таким вечером могла сулить как хорошее, так и плохое, поэтому мы проверили наличие топора и шокера и приготовились к радушию.
К нам приблизилась тачила ВАЗ 2111, из которой выплыли три пьяных молодых человека бурятской национальности, очень весёлые и дружелюбные. Оказалось, они отмечают на берегу озера девятнадцатилетие Коли, наименее трезвого из них, а сами - ользонские, корсукские и усть-ордынские. Жене - двадцать лет, Лёхе - двадцать один. Учатся: Женя - физкультурное училище и затем факультет социальных наук, Иркутский государственный университет, Лёха - колледж гражданской авиации, Иркутск, Коля - там же.
Угощают нас Балтикой Кулером, братаются и рассказывают за свою жизнь в Корсуке и Иркутске. Поскольку нетрезвые, многие рассказы повторяются по нескольку раз. В весёлой, приветливой обстановке вращаются следующие темы:
- Заезжаю в речку на касемьсот, там карп отдыхает на мелководье, на боку лежит, я его с тозовки оглушаю и тут же в реку прыгаю, надо успеть поймать, вот таких карпов ловил, заезжаю в речку на касемьсот… (Лёха о рыбалке в Ордушке)
- Смотри, какие облака, вот это ясно, будет хорошая погода, знаешь, чего нужно бояться - нужно бояться перистых облаков, это пиздец будет погода, а тут облака кучевые, смотри… (Лёха о предсказании погоды)
- Вот сегодня сено кидали, скидали полный грузовик, я иду к маме, говорю: мама, извини, у меня сегодня день рождения, и еду отмечать с братьями, мы с ними целый грузовик сена скидали… (Коля о своём девятнадцатилетии)
- Что тут в чае, шиповник, ага, чувствуется, а иван-чай не кладёте, его тоже можно заваривать, он целебный, их много под лэпками, видел тут десятку, там под ними просека десять метров в обе стороны ничего не растёт, я когда молодой был, собирал иван-чай, а вы его не собираете, да, у вас же тут шиповник, смотри-ка, чувствуется… (Лёха о иван-чае, произрастающем под высоковольтной линией 10 кВ)
- Тебя как зовут… (Лёха и Коля постоянно забывают, как зовут Сеню)
Помимо данных тем, освещается ещё масса других, которые я, увы, не смог запомнить, а записать запамятовал. Молодые буряты чувствуют своё national identity, но не воинствуют, и, несмотря на пьянющее состояние, вовсе не агрессивны. Балтика Кулер льётся рекой (я солидарно пью только водку), беседа спорится, темы вращаются, и нам, в общем-то, весело. Женя набирает полный багажник дров и поторапливает своих братьев, так как их девчонки уже замёрзли на берегу. Братья, шатаясь, долго прощаются с нами, радушно зовут в гости, дают телефоны и создают позитивнейшее настроение. Более всех пьян именинник - Коля. Весело погрузившись в свою тачилу, пацаны машут нам и отъезжают в поля на скорости 80 км/ч.
Мы, довольные столь позитивной встречей, рассаживаемся обапол костра и обсуждаем новое знакомство. И ребята адекватные, и обрусевшие, в общем, душевно так было. Всё это мы говорим и наблюдаем, как в поле скачет луч фар молодой бурятской 2111, машины современного энергичного бурята. И водитель у одиннадцатой адекватный - Женя в оранжевой футболке, не пьяный, рассудительный. “У жиги руль слева,” - возражает Андрон. Слева, думаю я. Выходит, за руль сел именинник, едва держащийся на ногах…
В поле раздаётся звук, похожий на выстрел, стихает звук двигателя и затем раздаются крики.
Похоже, наши новые друзья разбили что-то на своей 2111, и не иначе. В подтверждение этому через четыре минуты к нам приходит чёрный как туча Женя и говорит: “Пацаны, помогите, тачке пиздец”.
Мы с Андроном залезаем в джип и отправляемся. Выясняется, что в чистом поле, где на километры вокруг простирается гладкая степь, пьянющий Коля отыскал пенёк около двадцати сантиметров высотою и со всей дури влетел в него на скорости около семидесяти километров в час. От удара радиатор вошёл в двигатель, передняя ось сдвинулась сантиметров на десять назад, и колёса упёрлись в колёсные арки. Пикантности ситуации придавал тот факт, что автомобиль никому из лихой молодёжи не принадлежал, а был чьего-то папы. И этот автомобиль сейчас стоял в метре от пня и не заводился: они ещё и умудрились чудом отъехать назад.
Наша задача была помочь пацанам отогнать разбитую тачку в ближайшее селение, а, точнее, в Ользоны, чтобы там её подвергли срочной починке. Однако троса у Андрона не оказалось, и было решено забрать хотя бы их девушек с берега и увезти домой, а потом взять кого-нибудь на подмогу и, возвратившись, отбуксировать машину, а далее - см. выше. Поэтому мы с Женей и Лёхой поехали до берега за бурятскими подругами.
На берегу было всего-то народу: чёрная камрюха (в темноте было плохо видно, как позже выяснилось, там находились мужчина и женщина), а также три весёлые бурятские девчонки - Ира, Нина и Анюта. Они встретили нас, нахохлившись у затухшего костра, обнимая Анюту, которая впервые попробовала водку и теперь постепенно выблёвывала свой ужин. Ира, изрядно толстая и не менее пьяная, сначала поинтересовалась, не мы ли стояли рядом в палатке и отказали им в помощи, послав на три буквы, а потом, поняв, что это не мы, стала зазывать наш в своё кафе “Ашанэ” (или как-то так). Анюта разгуливала по берегу, шатаясь и блюя, а Нина, облокотясь на наш джип, рассказывала, как она учится на пятом курсе юрфака нархоза и, похоже, была наименее пьяна. По крайней мере, внешне.
Анюта потом стала расспрашивать, кто из нас где работает и как нас зовут, но после каждого блева забывала и спрашивала по новой. После того, как Андрон сообщил, что работает на кабельном телевидении, она подумала, что он работает на телевидении, и постоянно спрашивала: “А кто из вас работает на телевидении? А, Андрей работает!” или “Эй, молодые люди с телевидения! Кто из вас работает на телевидении?”
Тем временем Женя перегружал в наш багажник два ящика Балтики Кулера и плащ-палатку, набитую разнообразной снедью, как то: пирожками, беляшами, сосисками в тесте, колбасой, семечками и ещё чем ни попадя. Он был явно очень зол и не находил себе места, но держался молодцом. Перегрузив всё и таки засунув пятерых пьяных бурят обоего полу на заднее сиденье (при этом сориентировав Анюту таким образом, чтобы она блевала в окно), мы довезли их в поле до убитой 2111. Там состоялась продолжительная разборка, так как девушки не могли определиться, куда они хотят, домой или в кафе “Ашанэ”, а, может, поехать в Ользоны? Пока шла разборка, Женя выяснил, что пьяную Иру послали на три буквы их соседи по берегу, но принял это так, будто послали его подружку, Анюту, а потому, схватив неизвестно откуда взявшиеся нунчаки, скрылся в темноте, явно полный намерений вломить невежливому соседу.
(Положим, что пьяную Иру не послать на три буквы было очень и очень сложно, однако этим фактом нельзя было урезонить придумавшего себе отличный повод подраться Женю.)
Тем временем мы пытались разобраться, кого куда посадить, когда повезём всю честную компанию в Ользоны, потому как Женя наименее пьяный, но Лёха знает, куда ехать + 3 девушки. Пять пьяных бурятов на заднем сидении - это нечто. Женя, вломив соседу, возвращается, и резонно замечает, что лучше кого-нибудь из них посадить на переднее сиденье, а мне остаться здесь, так как иначе машина будет перегружена. Но оставлять Андрона с кучей пьяных бурятов как-то стрёмно, да и не втиснется никто в теперешнем состоянии в окно передней двери (а иначе залезть в неё нельзя, ибо она после встречи с автобусом не открывается). Короче говоря, решаем, что я всё же отправлюсь с Андроном.
Тут выясняется, что Анюта таки облевала Андрону ту самую дверку, у которой сидела, причём как снаружи, так и изнутри, а потому приходится отправлять Лёху, чтобы он это всё протирал. Анюта тем временем извергает все остатки ужина при поддержке Иры и Нины где-то вдалеке, куда они неведомо зачем отвалили. Я даже отдал им свой шматочек пипифакса, так как они входили в клинч из-за его отсутствия. Фоты - к сожалению, не содержащие лиц наших новых знакомых - отражают всю ситуацию в целом.
В конечном счёте, благодаря нашему волевому решению, с нами в машине отправляются Женя и его подруга Анюта, которая уже не блюёт и даже скушала половину сосиски в тесте (вот загадка, что было вперёд, сосиска или тесть…), и мы, ревя двигателем, летим на Усть-Орду!
Время - полночь.
Приехав в Усть-Орду спустя около двадцати минут и поплутав по её тёмным улочкам, мы завозим Женю и Анюту к Анюте, я по-дружески советую ей промыть желудок, принять таблетку и лечь спатки, и они скрываются в усадьбе. Поскольку их нет достаточно продолжительное время, мы, проголодавшись, достаём из багажника сосиски в тесте и с удовольствием их поглощаем. Женя, наконец, появившись, достаёт себе оттуда же пиво и чипсы, и мы отправляемся к его знакомым чуркам, которые занимаются ремонтом машин. У Жени то ли нет с собой телефона, то ли он сдох, то ли Женя просто любит кататься и разговаривать в силу своей национальной привычки, поэтому мы (вместо того, чтобы чуркам позвонить) колесим по тёмным усть-ордынским улицам неведомо где и ведём беседы. Пока всё достаточно увлекательно, но - пока! - по крупинкам увлекательность начинает истощяться.
Со слов Жени, в Усть-Орде шесть или пять районов. Я чётко запомнил, что есть Дикий Запад (”Меня за ним поставили смотрящим как-то”, “Тут беспредельщики” - отзывается о районе Женя), Централ, Малеевка, Восток, и ещё какие-то. За чуркой мы приехали на Дикий Запад. На сигнал вышел молодой армяшка в тапках, имея вид довольно затравленный, и поимел с Женей беседу. Оказалось, что машина, которая им нужна и которая может их дёрнуть, сейчас у его брата - Аркадика, а Аркадик куда-то свалил и трубку не берёт. Когда чурка впервые открывает рот в машине, диктуя номер “восэм-дэвэтсот-чэтырнадцат, вах, ты што ты же деэвэтсот-дэвэносто-чэтыре набрал”, мы с Андроном начинаем неприлично прыскать в кулак, отворачиваясь к окнам (совсем как когда-то печатники, завидев Н.В. Гоголя), и говорим: “Насяльника, насяльника!” Чурке мы, конечно же, даём имя Джумшут, хоть он и не из Тажикистона.
Пока мы ждём Джумшута, собирающегося на поиски Аркадика, ещё есть время расспросить Женю об объединении Усть-Ордынского Бурятского Автономного Округа (УОБАО) и Иркутской области. Женя выступает с резкой критикой объединения, ибо теперь статус Округа не позволит ему получать финансирование на федеральном уровне, а только на уровне региона Иркутской области. Он уверен, что многие лишатся работы из-за объединения, потому что у государственных предприятий будет новое руководство, и резюмирует, что из всей области против объединения с Усть-Ордой проголосовала только Усть-Орда.
Далее начинаются поиски Аркадика, достойные неудачных молодёжных комедий: мы колесим по всей Усть-Орде, заглядывая в разные её уголки в поисках либо первого, либо кого-нибудь, кто в состоянии помочь крутому пацану Жене в его небольшой неприятности. Женя в процессе нажирается, и искать кого-либо становится всё сложнее и сложнее. Мы оказываемся в центре Усть-Орды на улице Ленина - самой широкой и чистой улице этой деревни. Рядом с нами служба такси и ремонт теле.ап.
Справа от телеапа находится избушка, похожая на старую почту в Чуне. В ней периодически открывается дверь, и из неё выходят, а в неё заходят молодые буряты. Пока я не могу ничего понять, но впоследствии оказывается, что это усть-ордынский бар. Женя скрывается в нём с нунчаками, затем выходит, затем встречает какого-то старого бурята, который его, похоже, отчитывает и отбирает у него нунчаки, затем куда-то уходит, и его нет довольно долго. Позднее он появляется у “таблетки”, стоящей рядом. Пьяный старый бурят уже едва ходит, но замечает нас и, присовокупив к этому тот факт, что Женя вылез из нашей машины, видит в нас потенциальную опасность. Он наполовину скрывается в водительской двери “таблетки”, и некоторое время оттуда торчат только его ноги в трикофанах с пузырями на коленях. Основательно покопавшись там, он вылезает, держа в руках обычную двустволку и пытаясь направить её на нас. Вот же, думаю я. Попали в гетто. Откуда-то появляется Женя и начинает отбирать у него двустволку. Бурят долго не отдаёт, но затем поддаётся и, не скрывая злобных взглядов, отправляется за “таблетку”. Андрон, кстати, этого не видел, потому что стоял за багажником, доставая оттуда пиво для друзей Жени.
Начинается дождь. Женя залезает в “таблетку”, и его нет ещё довольно продолжительное время. Я отправляю за ним Джумшута. Тот было артачится, но потом всё же выбегает, матерясь, в дождь, добегает до “таблетки” и возвращается обратно, дескать, занят Женя: разбирает ружьё с дядькой. Х*я себе! Мы, значит, его ждём, а он ружьё разбирает, блин. Я снова посылаю Джумшута за Женей: чё за фигня! На сей раз они возвращается вместе, и мы продолжаем наши поиски. В процессе я предлагаю Андрону оставить горе-рейнджеров в распоряжении самих себя, а нам отправиться спать, потому что всё же уже два часа ночи! Андрон ещё сохраняет остатки маразма и отвечает, что вроде как неприлично народ кидать.
И мы становимся свидетелями истории в стиле про колобка и трёх богатырей. Каждые несколько десятков метров Женя видит знакомых, выбегает из машины и начинает с каждым из них здороваться и обсуждать своё житьё-бытьё. Никто ему не помогает, и мы понимаем, что Женя - обычный пиздобол, притом уже изрядно пьяный (сначала он казался нам адекватным), и нет у него друзей, которые бы ему помогли в беде, а также нет сотового телефона, чтобы позвонить хоть куда, и нет денег, чтобы вызвать обычное такси. А посему он катает нас по всей Усть-Орде и что-то лопочет, но мы уже не отвечаем.
В одном месте Женя видит ещё одну “таблетку”, которая едет впереди нас. “Подрезай его внаглую, я за всё в ответе!” - кричит Женя, рассчитывая на помощь водителя, которого мы собираемся остановить. Андрон неспешно обгоняет “таблетку”, сигналит, Женя выбегает и разговаривает с её водителем около десяти минут, но получает отказ. Поскольку у него ни черта не выходит, мы отправляемся в службу такси. Я параллельно расспрашиваю Джумшута, как нам выехать из этой богом проклятой дыры. Джумшут отвечает, что надо повернуть на Ленина и выехать по ней, при этом постоянно путает право и лево.
Женя уже совсем пьян, а потому просто подходит ко всем водителям, что встречаются на пути, и сообщает им: “УОАБАО ФЭЭСБЭ. Покиньте вашу машину,” - на что, очевидно, каждый раз бывает отправляем на три буквы. Но это ему не мешает, и он продолжает свой поход, приставая и к прохожим. В итоге я принимаю волевое решение оставить Женю на хрен возле службы такси, а самим повернуть налево и оказаться на заветной улице Ленина. В общем-то, мы так и делаем, выгнав Джумшута из машины и распрощавшись с Женей. Несколько минут драйва по тёмным испещрённым кратерами дорогам Усть-Орды, и мы на тракте!
Спустя около часа, мы оказываемся в нашем родном поле. Надо возвратить бурятам их еду, иначе завтра с утра Женя с нунчаками прибежит к нам, а его рожу уже противно видеть и без таковых. Мы подъезжаем к 2111 с дико запотевшими стёклами, откуда выходит рыхлый Коля и принимает у нас пожитки, но почему-то не рад и не братается, а мы общаемся с ним сухо, так как и сами злые, что твои черти. Отдав ему всё кроме ящика Балтики Кулера, мы врываемся на нашу стоянку, забираемся в спальники и, если так можно выразиться, стремительно начинаем спать. Мы надеемся, что наши новые бурятские знакомые не появятся утром, но уже готовы к худшему.
Худшего, однако, не происходит, и с утра мы встаём свежие и готовые для анализа. Мы понимаем, что нашей основной ошибкой было наше же простодушие: следовало лишь увезти Женю с Анютой до Усть-Орды, и на этом закончить, однако мы почему-то начали катать его до Джумшута и по всей Усть-Орде. В общем, излишне по-доброму поступили, что ли. Не проконтролировали ситуацию, короче. Так что извлекайте мораль и не давайте гостям садиться к вам на шею! А если видно, что гости ещё и пиздоболы, тем более спешите от них избавиться.
Однако всё закончилось благополучно, за что мы возблагодарили местных богов и друг друга, откушали гречки с тушёнкой, собрали стоянку, тщательно убрали её и отправились восвояси с почти полным ящиком Балтики Кулера в багажнике - трофейным. За утро ВоРо и Сеня также нашли на берегу следующие трофейные объекты, доставшиеся опять же от наших новых знакомых:
- Пачку Kent 8
- Бутылку водки “Высота”
- Балтику Кулер - 3 бут.
По дороге мы всё же повстречали наших новых знакомых - но издалека.
После этого мы доехали до водокачки и умылись в неплохой компании.
Местная бабушка с внучкой даже спросила: “Что, свиней не видели?” на что я ответил: “Не видели, мы же городские”. Бабушка отнеслась с пониманием.
В пути между нами состоялся примерно такой диалог:
- Вот ящик Кулера на шару достался…
- Да его же в бензобак не зальёшь…
(смысл заключается в том, что Кулер - редкостно никудышное пиво и пить его невозможно, а девать некуда)
На что я решил произвести алхимический эксперимент и заодно улучшить свои коммуникативные навыки, что успешно осуществил, обменяв 17 бутылок оного зелья на 200 рублей в магазине ООО “Гушиты”, где мы до этого покупали хлеб, масло, зелёный горошек (кстати, где он?) и соковый напиток “Микс”. Основные плюсы сделки: срок годности Балтики Кулера не превышен, и, кроме того, цена (около 12 рублей за бутылку) даже ниже, чем на оптовом рынке, а в деревне он разойдётся моментально. Короче, прожжённый ночью бензин был успешно отбит!
Кстати, владельцы магазина ООО “Гушиты” живут вот в таком доме.
После этого мы отправились в соседний распадок набрать ключевой воды.
А также забрались на довольно высокую гору для наслаждения пейзажами.
И далее мы просто отправились - по нашему родному краю - домой!
Правда, маршрут, как обычно, почему-то закончился с Антохой в нашем любимом Рио-Гранде…
* * *
В эти выходные (01-02 сентября) мы практически нигде не побывали, а на следующие планируем
закрытие летнего сезона ‘07 на лабазе! Всех ждём под осеннее небо на Suntory Royal, жареные грибы, чай со смородиной, Black Label, гречку и перцовку по-таёжному.
Июнь 5th, 2008 by 
Генри Уайльд
5 Comments »
